Констанс О`Бэньон - Плащ и мантилья

Казалось, лавочник постарел у нее на глазах.

– Что ж, могу и рассказать. – Его голос дрогнул. – Мы получили письмо от командира Джесси, где говорилось о его последних часах. Нашего сына не бросили умирать в одиночестве – один офицер из округа Мадрагон оставался с ним всю ночь, стараясь облегчить его муки.

– Вы знаете, кто был этот человек?

– Нет, мы так и не узнали его имени. Я бы хотел выразить ему благодарность за то, что он сделал для Джесси. Но думаю, он тоже погиб. Если так, то, надеюсь, нашелся человек, который провел с ним его последние часы.

– А если бы человек, который провел ночь с вашим умирающим сыном, нуждался в вашей помощи, вы бы помогли ему?

Слезы потекли по бледным щекам миссис Мак-Ви.

– Как ты можешь об этом спрашивать? Конечно, помогли бы! Мы бы любили его, как сына.

Рейчел смотрела на Мэри и Джесса Мак-Ви и удивлялась, что не испытывает к ним жалости. Возможно, она стала слишком черствой, но ее просто тошнило от благочестивых ханжей, которые проповедовали одно, а делали совсем другое.

– Сегодня, – заговорила Рейчел, – у вас был шанс помочь человеку, который оставался с вашим сыном в его последние часы. Но вы смотрели вместе с остальными, как эти трусливые псы расправляются с ним. Интересно, что бы подумал о вас Джесси, если бы мог это видеть? Ноубл Винсенте – тот самый офицер, который заботился о вашем сыне до самой его кончины.

Губы миссис Мак-Ви дрогнули, она прижала руку ко рту. Мистер Мак-Ви покраснел и опустился на стул. Некоторое время царило молчание, нарушаемое только судорожными вздохами миссис Мак-Ви. Рейчел резко повернулась и распахнула дверь с такой силой, что колокольчик еще звенел, когда она была на полпути к кузнице.

Зеб нагружал фургон. Он посмотрел на Рейчел и усмехнулся:

– Здорово вас разозлили, а?

– Поехали домой! – перебила его Рейчел.

На морщинистом лице старика отразилось беспокойство. Он почесал седую голову.

– Я слыхал, сегодня здесь была потасовка.

Рейчел сердито взглянула на него:

– И где же ты был, когда это произошло?

Зеб сплюнул табак и похлопал по стоящему рядом ружью.

– Целился в того рыжеволосого парня. Я знал, что вам не нужна моя помощь, но на всякий случай…

Внезапно Рейчел засмеялась, и Зеб уставился на нее, как на сумасшедшую.

– Папа был прав, – произнесла она сдавленным голосом. – Когда стоишь слишком близко к Ноублу Винсенте, тебя может смести буря.

15

Подсолнечники, склонив головы, плясали на ветру под голубым небом. Сухой горячий воздух обдувал лицо Рейчел. Легкая рябь на воде привлекла ее внимание – крупная рыба на миг высунула голову и скрылась в темных глубинах.

Прислонившись к дереву, Рейчел сидела на берегу Брасос, где она недавно плавала обнаженной с Ноублом, и пыталась собраться с мыслями. Почему она вернулась на это место? Что влекло ее сюда?

Сняв сапоги, Рейчел закатала штанины и окунула ноги в воду, шевеля пальцами, как делала в детстве. И почему только она не может быть похожей на своих сверстниц? Большинство ее подруг были замужем и имели детей, а у нее ничего не было, кроме «Сломанной шпоры». После смерти отца Рейчел очень много работала и у нее оставалось мало времени для общения. Некоторые мужчины пытались ухаживать за ней, но она отделывалась от них под тем или иным предлогом. Правда состояла в том, что никто из них ее не интересовал.

Рейчел всегда ощущала, что ожидает чего-то или кого-то. Теперь она знала, что ожидала Ноубла Винсенте – и вовсе не для того, чтобы всадить в него пулю. Что бы ни произошло между ними, он всегда царил в ее сердце. Но ей нужно было справиться с этим чувством…

С трудом сдерживаемые слезы обжигали глаза Рейчел. Вчера в городе Ноубл был так одинок! Никто не желал помочь ему. Ей хотелось растерзать его обидчиков. Закрыв лицо руками, она горько заплакала. Внезапно ей вспомнились слова Ноубла: «Ты отлично знаешь, что это не так». Все сомнения исчезли – Ноубл не убивал ее отца. И как только она могла думать, что он это сделал?!

Но кто же тогда убил ее отца и почему?

Рейчел была настолько поглощена своими мыслями, что не услышала приближения всадника.

Ноубл спешился и подошел к ней:

– Привет, Рейчел! Это становится твоим любимым местом.

Девушка обернулась, и у него сжалось сердце. За все годы, что Ноубл знал Рейчел, он никогда не видел ее плачущей.

Опустившись рядом с ней на колени, Ноубл с тревогой посмотрел на нее.

– Ты больна? Или тебя обидели?

– Нет. Пожалуйста, уйди.

Ноубл поднялся, понимая, что Рейчел смущена, и посмотрел на реку.

– Сегодня жарко, – заметил он.

Взгляд Рейчел скользнул вверх по его высокой фигуре, задержавшись на кусочке марли, прикрепленном к щеке.

– Как твои раны?

– Заживают понемногу.

– Я очень рада.

– У меня не было возможности поблагодарить тебя за то, что ты сделала для меня вчера, Рейчел.

– Я бы сделала это для кого угодно, – отозвалась она, стараясь, чтобы ее голос звучал равнодушно.

– Тем не менее я тебе благодарен.

– Я уже сказала, что теперь мы в расчете. Больше я тебе ничем не обязана.

Ноубл рассмеялся, хотя Рейчел не находила в этом ничего забавного, а потом вдруг посмотрел на нее очень серьезно.

– Между нами еще не все кончено, Рейчел.

– Полагаю, ты хочешь, чтобы я назвала тебе имена тех, кто напал на тебя вчера?

– Нет. Я знаю их имена, и у меня уже состоялся разговор с Бобом Фостером. А помощник шерифа и тот рыжий покинули город.

– Трусы. Меня это не удивляет.

– Я все равно их найду.

Рейчел встала:

– Едва ли твое общение с Бобом Фостером ограничилось разговором. Я знаю все о гордости Винсенте. Ведь эти люди наступили на твою гордость, не так ли?

Ноубл внезапно наклонился и осторожно коснулся ее влажной щеки. Она не отстранилась.

– Гордость – не та роскошь, которую я сейчас могу себе позволить, Рейчел. Да и Техас уже не тот, каким я его оставил. Вряд ли он снова станет прежним.

– Как ты сказал мне в тот вечер в твоем саду, ничто не остается прежним.

Ноубл посмотрел на нее:

– Ничто, кроме тебя. Думаю, если бы ты полюбила какого-нибудь мужчину, то сражалась бы за него до конца. Верно?

Рейчел вдруг осознала, что уже сорвала все лепестки с подсолнечника, который держит в руке.

– Сначала нужно найти мужчину, достойного такой преданности.

– Вчера твои глаза горели зеленым пламенем при виде того, что казалось тебе несправедливым. И ты не осталась в стороне. Это задело твою гордость? – Он внимательно посмотрел на нее. – Или что-то еще?

– Только гордость. Я говорила тебе, что мне не нравится, когда несколько человек набрасываются на одного.